исследование

ВШЭ СПБ
2025

Бондар Юлия
Виноградова Марьяна
Елисеева Ольга
Охрей Виктория
Шипельский Мартин

Том 1:
Что такое дипфейки? Контекст интервью 
и перспектива исследования

Эта точка зрения задает аналитическую
основу для последующего обсуждения.

С самого начала интервью 
Алиев подчеркнул, что дипфейки не следует рассматривать как маргинальное или чисто техническое явление. Вместо этого он охарактеризовал их как симптом более глубоких изменений в том, как СМИ конструируют реальность и доверие. По его мнению, дипфейки заставляют нас переосмыслить ситуацию.

Этот проект основан не только на теории медиаэтики, но и на экспертном интервью, проведенном специально для данного исследования. Мы поговорили с Растямом Туктаровичем Алиевым, доктором исторических наук и научным сотрудником Лаборатории критической 
теории культуры Высшей школы экономики (Санкт-Петербург). Его научная работа посвящена теории медиа, культурной памяти и трансформации 
доказательств в современной медиасреде.

Что мы считаем подлинностью и документальной правдой в цифровую эпоху

ОТ МАНИПУЛЯЦИИ
К СИНТЕТИЧЕСКОМУ
ПРИСУТСТВИЮ

Он также отметил, что в повседневной цифровой культуре термин «дипфейк» часто используется слишком свободно, почти как синоним любой подделки, созданной с помощью искусственного интеллекта, что затуманивает его этическую специфику. Что действительно
имеет значение, так это то, что дипфейки создают «ощущение 
подлинности и документальной правды там, где 
ее на самом деле нет».

Термин «дипфейк» широко используется в современном медийном дискурсе, 
однако его значение часто остается расплывчатым и чрезмерно расширенным. В повседневном языке дипфейки часто описываются как любые изображения, видео или аудио, сгенерированные искусственным интеллектом. Однако с точки зрения медийной этики дипфейки — это нечто большее. Как объяснил Алиев в интервью, дипфейки отличаются от обычных подделок тем, что «они имитируют само присутствие человека,
что меняет наше доверие к изображениям и звукам

Дипфейк — это форма синтетических медиа (то есть медиа-контента, созданного
или измененного с помощью алгоритмов, а не записанного непосредственно из физической реальности), созданного с помощью искусственного интеллекта,
чаще всего с помощью технологий глубокого обучения. Его отличительной чертой является не просто фальсификация информации, а имитация реальной человеческой личности — включая внешний вид, голос, мимику и поведение.

i

Эта имитация создает мощную иллюзию подлинности, заставляя зрителей поверить, что кто-то действительно сказал или сделал то, чего на самом деле не было.

ДиПФЕЙКИ
И КРИЗИС ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

Эта иллюзия аутентичности отличает дипфейки от традиционных методов манипуляции в СМИ, таких как монтаж, кадрирование или инсценировка изображений. Хотя эти методы влияют на представление информации, они обычно не ставят под сомнение существование события. Дипфейки, напротив, создают убедительный след человека в медиапространстве, который на самом деле не существует.

В интервью Алиев охарактеризовал этот сдвиг как фундаментальный разрыв с традиционными формами фальсификации. По его мнению, дипфейки «меняют наше доверие к изображениям и звукам», поскольку подрывают представление о том, что визуальные и аудиозаписи могут служить надежным доказательством. Журналистика исторически полагалась на такие записи как доказательство того, что что-то действительно произошло. Дипфейки подрывают эту веру.

С этической точки зрения это представляет собой трансформацию в медиакультуре. Когда документальные доказательства теряют свой авторитет, граница между фактом
и вымыслом становится все более нестабильной. Эта нестабильность лежит в основе этической проблемы, создаваемой дипфейками.

Важно подчеркнуть, что технологии deepfake не являются по своей сути неэтичными. Они опираются на те же инструменты искусственного интеллекта, которые широко используются в кинематографе, рекламе, цифровом искусстве и технологиях доступности.
Синтетические медиа могут служить:

Синтетические медиа могут служить:

При прозрачном и ответственном использовании.

Поскольку дипфейки имитируют визуальные и аудиомаркеры, традиционно ассоциируемые с подлинностью, они эксплуатируют доверие ,
а не просто нарушают правила. Такие технологии проникают в журналистику и публичную коммуникацию без четких этических 
границ. В настоящее время практически нет правовых ограничений на использование дипфейков, и вряд ли они появятся так же быстро, как развиваются дипфейки. В силу совокупности этих факторов можно утверждать, что дипфейки угрожают доверию к медиа-институтам в целом. Таким образом, дипфейки следует понимать не просто как технологическую инновацию, но как фундаментальный этический вызов. Они заставляют как медиа-профессионалов, так и аудиторию переосмыслить то, как в цифровую эпоху конструируются аутентичность, доказательства и доверие — и почему эти концепции остаются важными 
для журналистики как социального института.

ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2 ТОМ 2

ПОЧЕМУ НАС ЭТО ВОЛНУЕТ?

КРАХ
ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

Основная этическая проблема, связанная с дипфейками, заключается в их системном воздействии на доверие. Журналистика как социальный институт основана на ожидании, что представления в СМИ, по крайней мере в принципе, соответствуют реальности. Даже когда интерпретации различаются, аудитория традиционно предполагает, что изображения, звуки и записи относятся к событиям или действиям, которые действительно имели место.

Дипфейки коренным образом нарушают это ожидание. Создавая высоконадежные синтетические представления, они ослабляют 
связь между медиа-контентом и реальной жизнью. По мере утраты доверия подвергается сомнению способность журналистики функционировать в качестве надежного посредника между реальностью и обществом.

Как отметил Алиев в интервью, дипфейки подрывают доверие не только к отдельным новостным сюжетам, но и ко всей системе 
проверки. По его словам, даже проверенные материалы теперь часто вызывают подозрения, поскольку аудитория все чаще  спрашивает, можно ли вообще доверять тому, что она видит или слышит. В таких условиях доказательства больше не гарантируют веру.

В интервью, проведенном в рамках данного проекта, Растям Туктарович Алиев подчеркнул, что нынешний кризис связан не просто с ложной информацией,
а с более глубокой трансформацией восприятия. Он охарактеризовал ситуацию 
как форму «медиа-шизофрении», которая представляет собой «раздвоенное восприятие, при котором гипердоверие к зрелищному сосуществует с недоверием к аутентичному».

МЕДИА
ШИЗОФРЕНИЯ

Кризис доверия к журналистике связан не только с проверкой информации, но и отражает культурные противоречия — жажду сенсаций, усталость от институтов и потребность в эмоционально окрашенных объяснениях. Один мой коллега называет это «фактом» — фейком, который работает как факт, потому что отражает страхи, надежды и мечты общества. Для культурных теоретиков «факт» — это инструмент  для чтения СМИ, раскрывающий социальные раны и ожидания, которые  делают манипуляцию убедительной.

Дивиденды лжеца 
и нормализация отрицания

Срыв доказательств позволяет получить то, что обычно называют «дивидендами лжеца». Общественные деятели, столкнувшиеся с компрометирующими записями или документами, могут отрицать их подлинность, утверждая, что они являются подделкой или были созданы с помощью искусственного интеллекта. Хотя отрицание всегда существовало в политической коммуникации, дипфейки предоставляют технологически правдоподобное оправдание для отклонения даже подлинных доказательств.

Однако в интервью Алиев подчеркнул, что самым опасным последствием
дипфейков является не производство большего количества ложного контента, а нормализация недоверия. Дипфейки дают социально приемлемое оправдание для отрицания даже подлинных доказательств. Люди знают о существовании дипфейков, поэтому утверждение «Эта запись поддельная» становится правдоподобным. Как он пояснил, «настоящая угроза заключается не только в увеличении количества подделок, но и вготовности отвергать подлинные доказательства». Когда отрицание становится социально приемлемым, контролирующая роль журналистики значительно ослабевает, а обеспечение публичной подотчетности становится все более сложной задачей.

Дезинформация,
культура отмены
и эмоциональнОЕ ВЛИЯНИЕ

Дипфейки также являются мощным инструментом дезинформации и манипулирования общественным мнением. Имитируя знакомые лица и голоса, они вызывают сильные эмоциональные реакции, которые часто предшествуют критическому размышлению. В поляризованной медийной среде такое эмоциональное воздействие делает дипфейки особенно эффективными.

В контексте повестки дня пробуждения и культуры отмены дипфейки представляют
особенно серьезный этический риск. Сфабрикованная видео- или аудиозапись может вызвать общественное возмущение и привести к быстрому «отмене» знаменитости, журналиста или политика. Даже если дипфейк впоследствии разоблачается и человеку удается защитить свою репутацию, эмоциональный ущерб часто остается.

Такой контент оставляет то, что можно описать как эмоциональный осадок:
затяжное чувство недоверия или негативные ассоциации, которые невозможно полностью стереть с помощью фактической корректировки.

С этической точки зрения, дипфейки показывают, что между быстрым развитием медиа технологий и более медленным развитием этических норм и институциональных мер реагирования есть значительный разрыв. Журналистам все чаще приходится работать в условиях, когда традиционные методы проверки уже не работают, а новые стандарты ответственности еще только формируются. Когда доверие к фактам падает, журналистика рискует потерять свою способность информировать общественность, контролировать власть и поддерживать общее информационное пространство. Поэтому мы считаем, что очень важно, чтобы общественность хорошо понимала, что такое дипфейки. Для этого нужно, чтобы журналисты, политики, правительства и другие заинтересованные стороны
работали вместе над созданием общего понимания этого явления. По этой причине
мы считаем крайне важным способствовать всестороннему пониманию общественностью феномена дипфейков.

НОРМАТИВНЫЙ ПРОБЕЛ

том 4:
примеры
дающие надежду

Абстрактные этические дискуссии вокруг дипфейков становятся более понятными, если рассматривать их на конкретных примерах. Примеры из реальной жизни показывают, что синтетические медиа могут работать в довольно позитивных этических контекстах.

Итак, мы проанализируем следующие случаи.

Этическое суждение становится возможным только тогда, когда технология помещается в конкретную социальную и культурную ситуацию. Один и тот же технологический инструмент может функционировать либо как манипуляция, либо как забота, в зависимости от того, как и почему он используется

ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1 ПРИМЕР 1

Часто обсуждаемым примером использования синтетических медиа, вызывающим этические вопросы, является фильм «Форсаж 7» (2015), в котором цифровые технологии были использованы для воссоздания внешности актера Пола Уокера после его смерти, чтобы завершить съемки фильма. Хотя этот случай часто описывают как дипфейк, более точно его можно понимать 
как цифровое воссоздание исполнения.

Важно отметить, что, по имеющимся данным, реконструкция была проведена с согласия семьи актера и в явно вымышленном кинематографическом контексте. Зрители знали, что были использованы цифровые технологии, и цель заключалась в завершении уже существующего повествования, а не в обмане зрителей.

В интервью Алиев подчеркнул, что в таких случаях решающую роль играет согласие. Он утверждал, что когда 
синтетические медиа используются «с разрешения и без претензии на документальную правдивость», их этический статус 
значительно меняется. Этот пример иллюстрирует, как прозрачность и контекст могут снизить этические риски.

ФОРСАЖ 7

ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2 ПРИМЕР 2

Еще один наглядный пример — выпуск в 2023 году песни The Beatles «Now and Then». Искусственный интеллект был использован для выделения и восстановления голоса Джона Леннона из архивных записей, что позволило завершить песню спустя десятилетия после ее первоначальной записи.

В данном случае ИИ функционировал как инструмент восстановления, а не фальсификации. Процесс был открыто объяснен 
публике, а использование ИИ было представлено как техническое средство сохранения культурного наследия. Песня 
не представляла собой новое или сфабрикованное послание, приписываемое Леннону, а скорее проясняла и завершала 
существующий архивный след.

Алиев охарактеризовал такое использование синтетических медиа как этически значимое, поскольку оно «не создает ложного присутствия, а работает с тем, что уже существует». Этот случай демонстрирует, что синтетические медиа могут поддерживать культурную память, не подрывая доверия, при условии соблюдения прозрачности и исторической точности.

The Beatles
“Now and Then”